Поскольку русы, в отличие от хазар, не располагали опытом управления и чиновничьим аппаратом, а также готовым контингентом «военных поселенцев» в славянской (роменской) среде, они при сборе дани по хазарской системе (от «дыма» или «рала») вынуждены были, вероятно, опираться на местные органы власти, что не могло не усилить последние. Появляются хорошо укрепленные городища, окруженные селищами-посадами или поселениями-«спутниками» с более богатым и оригинально-местным инвентарем, жилищами разных размеров, хотя и одного (в отличие от предыдущего этапа) типа. Опорных же пунктов верхнего (русского) уровня власти, в отличие от хазарского (второго) этапа, нет вообще (исключение — Чернигов-Шестовицы). Об их устройстве и функциях опять же нет никаких свидетельств. Можно лишь предположить, что северянско-вятичская, возможно, отчасти радимичская знать при создании орга

нов управления и сбора уже киевской дани вряд ли могла использовать отсутствовавший опыт русов, самих находившихся «в поиске» форм организации власти над обширными землями Юга. Образцом могли послужить системы власти болгаро-аланского (или «волынцев- ского»?) варианта хазарского типа степной государственности с ее родовым правлением, иерархичностью уровней власти, развитой денежно-весовой системой, торговлей, всеобщим вооружением народа, при наличии привилегированной военной аристократии, воевод, дружины-«гвардии».

Схожие, но более территориально отдаленные и опосредованные (и ослабленные) через Юго-Западную зону потестарно-политические импульсы могла дать и Великая Моравия. На многих, особенно окраинных, поселениях сохраняются постволынцевские (Кветунь) и салтовские (Титчиха) артефакты, свидетельствующие о частичном сохранении старых традиций и связей.