Однако в отличие от скандинавов, до 60-х годов X в. остававшихся зачастую в составе правящего слоя Руси, эти новые пришельцы предпочитали, «заработав» деньги, вернуться на родину, где изменившаяся социально-экономическая ситуация и общественное мнение уже позволяли ими (деньгами) воспользоваться не только для «престижа». Интересно, что «возросшее значение» сакрализации в виде принятия новой интегрирующей религии в этих странах происходит практически одновременно: 60-70-е годы X в. — Дания и Польша, 80-е годы X в. — Русь, около 1000 г. — Венгрия, Швеция, Норвегия. Везде это событие стадиально совпадает с переходом от «военной иерархии» (или сложносоставного государства) к «раннему государству». Лишь в Швеции и (не настолько) в Норвегии этот факт оказался несколько преждевременным — и то потому, что у государства не хватило чисто военных сил «внушить» обществу необходимость перехода к новой религии. Там состояние «сложного вождества» продлилось еще 150-250 лет. Недаром «последний конунг-викинг» был именно в Норвегии и позволил вовлечь себя в авантюру в старом духе. В Дании же, наоборот, королям удалось включить викингов в выполнение нужных государству задач, их «заперли» в специальные лагеря и превратили в королев

ских дружинников, заменив ими, хотя и не сразу, народное морское ополчение — ледунг. Характерно появление «образа врага» и как следствие — широкомасштабной внешней экспансии, на Руси частично замененной обороной от кочевников. Кроме того, Русь, как и Венгрия, частично «перебесилась» в этом плане в эпоху вождеств.