Хотя название этого города имеет, по мнению большинства исследователей, финно-угорские корни, но его уже древнерусское название, появившееся не позднее 870 г., успело, возможно, по очень давней концепции Френа, найти отражение в произведении ал-Масуди как один из русских племенных этнонимов («лудага- на»).

Наиболее последовательно, хотя и имплицитно, идея о соотнесении городской округи Ладоги с территорией первоначального расселения русов на севере Восточной Европы, в окружении болот и чуждого финно-угорского населения изложена у Г.С. Лебедева. Она переплетается с толкованием топонима «Холмгард» как «Город на острове»

Слабость нашей концепции в этом звене не в том, что Асгард и Ар- хейм — плоды эпоса (они как раз могли иметь реальные соответствия), а Ладога — факт источников, а в том, что они находятся по разные стороны Восточной Европы — в «Понто-Каспийской» и «Цир- кумбалтийской» ее зонах.

Последнее противоречие, впрочем, снимается, если убрать отождествление Арсании с «островом русов» как их общей прародиной. Как уже говорилось, у нас нет отдельной аргументированной точки зрения о местоположении и степени реальности последнего.

Типологически Русь конца IX — середины X в. наиболее близка, как уже отмечалось, территориально (этно)полити- ческой структуре I Болгарского царства в VIII в. (до реформ Крума и Омуртага). В частности, бросается в глаза достаточно редкая деталь формы государственности: деление последней на «внутреннюю» (столица и ее округа) и «внешнюю землю» (в том числе «славинии»),