Не говоря уже о временных союзниках Святослава — венграх и печенегах, возможно волохах Нижнего Подунавья, ни одна из трех частей Руси, принадлежащих к его державе, не обладала ни полным набором сущностных признаков ранней государственности, ни одним из них в полном объеме. Здесь нет ни замены племенного, этнического деления на территориальное, ни отделенной от «народа» публичной власти, обладавшей аппаратом с преобладанием функций внутреннего подавления. Налоговая система начала зарождаться с земли древлян и некоторых северных территорий при княгине-«регентше» Ольге, но она была неустойчивой, разнообразной и, главное, не отделившейся идеологически ни от «добровольных» родо-племенных взносов на содержание власти (реципрокности), ни от военной контрибуции. То же можно сказать и о праве, которое не только не было кодифицировано, но и не находилось целиком в руках «государства» («Закон Русский» в Росии, обычное право разных племен и «уставы» их князей, договоры некоторых протогородов-государств с князьями). Не выполняется и присущая для ранних разноэтничных государств интегративная функция. Нет и таких вторичных, внешних, но почти всегда обязательных признаков, как «масштабы утилитарных и ритуальных сооружений общегосударственного значения» и принятие общегосударственной религии. В типологически схожих государствах Европы — Болгарии, Чехии, Дании — эти явления сопровождали процесс образования ранней государственности, как бы подчеркивая, «оттеняя» ее нижнюю хронологическую грань. Присущи они и Руси — но только эпохи Владимира Святого.