Оно обычно рождается из тех вождеств — союзов племен, для «руководства» которых «экзоэксплуатация» становилась главным и даже единственным источником прибавочного продукта, затем — «экономической основой его политического господства».

2.   Наличие дружины (в строгом смысле слова) еще не говорит о «дружинном государстве». Дружины, как элитная часть ополчения, были и при позднеродовом строе, но отмечается (Ф. Кардини, например) их принципиальное отличие от государственных. В Скандинавии эпохи викингов, в отдельных англо-саксонских королевствах были и частные, и викингские, и королевские дружины, но для внешних войн главную роль все еще играло ополчение («кэрлов и бондов»). По нашему мнению, о «дружинном государстве» можно говорить лишь тогда, когда дружина становится если не единственной, то главной внешневоенной силой, устраняя все другие виды формирований, монополизируя, не только как источник кадров, но и как институт, все управленческие функции. Но, во-первых, это должна быть именно дружина, отличная от других типов военно-корпоративных организаций — инструментов и даже субъектов власти, во-вторых, она должна быть не «гвардией», хотя и стоящей у власти, а составлять всю (или главную) военную силу «государства» как для внешних, так и для внутренних целей. Существенными, хотя и «не обязательными» формально признаками являются ее особые отношения с правителем, способ обеспечения, корпоративно-элитное сознание, внутренняя иерархичность и идеологические стимулы к действию.