Впрочем, в начальный момент своего развития для них особую роль играли «родовые» механизмы и приглашение князей со стороны. Именно эти, достаточно «внешние», факторы сближают города-государства Северо-Западной Руси с раннеземледельческими городами-государствами, с тенденцией превращения в ранние государства-мегаобщины (Йоруба, Эдо-Бенин)

Раз так, то механизмы формирования политических структур той части Восточной Европы, которая была захвачена событиями середины — второй половины IX в., предположительно должны быть аналогичны тем, что действовали при линии развития от вождеств — протогородов-государств к городам-государствам торговой и полисной, отчасти — земледельческой форм. Это прежде всего внутренние конфликты и их разрешение путем политической борьбы и реформ, обязательно на договорной, правовой основе. Имеет значение и фактор завоевания, а затем — «колониальной» или корпоративной эксплуатации. Родовые, сакральные и плутократические механизмы (в чистом виде) явно оттеснены на второй план: «родовой» фактор, преобладавший при формировании земледельческих городов-государств, и «плутократический», доминировавший в торговой их форме, как бы взаимно нейтрализовали друг друга. Сакральные механизмы реализовались в становлении здесь Церкви как особой ветви власти республиканской администрации и в олицетворении единства «гражданской общины» (Дом Св. Софии, Дом Св. Троицы). Нет никаких данных ни о харизме правителей, ни о монополизации религии институтами светской власти (и наоборот), ни о религиозно-идеологическом обосновании необходимости государственной власти как таковой, ни ее конкретной формы как «наилучшей». Все заменяли практицизм и юридически-договорная основа.