Кроме земель северян, до начала правления в Киеве Владимира Святого была, вероятно, присоединена к Древней Руси и Волынь. Начало интенсивных экономических связей этой области по Припяти с Поднепровьем, а через него — и с Востоком, датируется, по данным нумизматики, серединой 80-х годов IX в. После некоторой лакуны в 40-50-е годы X в., связанной, впрочем, с событиями не на западной, а на восточной границе Руси (с Хазарией), поток восточного серебра по Припяти возобновляется в 70-е годы X в. (Костомлотский клад на Западном Буге). В этой связи начинает работать и такой, возможно, случайный и изолированный сам по себе факт, как находка в одном из двух больших «княжеских» курганов с трупосожжениями в Пинске дирхема Нух бен Насра самаркандской чеканки 952-963 гг. В.А. Кучкин, ссылаясь в том числе на данные А.В. Назаренко, считает возможным вообще включать часть Волыни в верховьях Западного Буга до Карпат и «польских земель» в состав изначальной «Русской земли»491 Но даже если и так, это свидетельствует не об отсутствии на Волыни в середине X в. самостоятельного княжества вообще, а лишь о таковом во главе с местной, а не одной из «русских» династий (типа Турда в Турове). Вместе с тем вряд ли имеются веские основания считать возможным существование в X-XI вв. «Туровского княжества, включавшего земли древлян и дреговичей (с Пинском), а какое-то время и Волынь» — преемника не менее могущественного и обширного союза племен во главе с древлянами.

Скорее можно говорить о том, что во время кризиса 40-х годов или сразу после него некий «русский князь» (в данном случае предводитель варяжской дружины типа «морского конунга») либо основал город, назвав его в свою честь, и княжество на Припятском пути, соединявшем Волынь и западные границы с «Росией», либо сделал их, принадлежавших ему при Игоре на «вассальных» правах, полностью независимыми от Киева. Абсолютно то же самое можно отнести к Полоцку и Рогволоду.