Кроме того, на данном этапе государствообразования («большой» переходный период между первобытностью и государственностью, точнее, между «вождествами» и ранним государством) существуют два главных типа отношений правителя и его рода при действии «родовых» механизмов. В первом случае правитель — игрушка в руках своего рода, как бы собственность последнего (Бенин, Хазария, например), во втором — даже члены его рода считаются, как и остальные его подданные, рабами правителя, только с высоким статусом (Асантаман).

Судя по синхростадиальным материалам типологически близкой Скандинавии, даже в эпоху викингов, как отражено, например, в «Гренландской песне об Атли», родовой принцип господствовал над семейноличностным («братья ближе мужа»). Важнейшим (если не единственным) источником по этому вопросу для Руси является преамбула к договору 944 г. (статьи 907 и 911 гг. ограничиваются простым списком имен, не указывая степень родства или служебных отношений между скрывающимися под ними людьми, не говоря уже об указанных ранее сомнениях в достоверности договора 911 г.).

Проанализируем его состав в дополнение к собственным выводам 1990-1993 гг. и концепции Назаренко — Платоновой.

К роду Игоря, безусловно, относится его сын Святослав, князь Новгородский, и два его племянника — Игорь и Акун. Княгиня Ольга по старой традиции никак не могла относиться к роду мужа, но в переговорах представлена особым послом. Что касается Предславы, то, с учетом отсутствия указаний на ее мужа, она, безусловно, должна относиться к роду Игоря, будучи либо его сестрой, либо его дочерью. Наибольший интерес и основу для анализа дает сочетание «Шихберн, посол Сфандры, жены Улеба». Отметим сходство этого имени со скандинавской транскрипцией имени легендарной жены Рюрика Ефанды  — Сфанрда.