Начнем с последнего. Ленно-рыцарский способ обеспечения дружины мало подходил для Руси. Для его возникновения необходим либо аллод, отчуждаемый разными способами, либо массовое завоевание, создающее фонд коронных земель и потенциально зависимых крестьян. Ни того, ни другого на Руси не было (точнее, земли найти было можно, но вот с закабалением свободных «людей»-общинников дело обстояло сложнее).

Кроме того, обеспечение дружинников независимыми от княжей «милости» источниками дохода, введение строгой правовой регламентации отношений сюзерена и вассала лишь ослабляли и так не слишком сильное влияние Ольги на собственную дружину Это явно противоречило ее планам по усилению независимости княжеской власти от правящей верхушки. Вряд ли могла привлечь Ольгу и известная на Руси (судя по «Слову» митрополита Илариона) католическая доктрина о подчинении светской власти Церкви, об освященности сословной иерархии, явно посягавшей на суверенное право государя возвеличивать и ниспровергать любых подданных. Вряд ли могли найти реальное применение на Руси и идеи о праве насильственной христианизации.

Более гибкая в этом аспекте византийская политическая доктрина, вкупе с идеей о богоизбранности императора и его праве в связи с этим на автократическое правление, более соответствовала как русским реалиям, так и, вероятно, политическим устремлениям самой княгини.

Поднятию авторитета Руси и ее правительницы более соответствовало принятие инсигний власти из рук императора, а не короля, что как бы приравнивало титул «великого князя» или «кагана» к королевскому. Если принять даже самую позднюю дату крещения Ольги (957 г.), она в любом случае предшествует принятию Оттоном I императорского титула.