Косвенно об этом «промежуточном положении» свидетельствует и легенда о дополнительной дани с Царьграда только для руси и словен, не равной по ценности для тех и других (парчовые и полотняные паруса). Последнее, безусловно, нельзя отнести к другому концу процесса обогащения правящей верхушки — «корпорации русов» — международной торговли и пиратских походов в Византию и на Восток.

Впрочем, и сами торговые договоры с Византией, как показывают исследования некоторых византинистов, навязывались ей (по крайней мере до X в.) и, скорее, являлись одной из форм эксплуатации последней наряду с данью, чем взаимовыгодного международного торгового сотрудничества.

Массовые грабительские (не завоевательные) походы, возглавляемые (или инспирируемые) центральной властью, присущи как раз переходному между этапами «вождеств» и «ранних государств» периоду, например, «эпохе викингов» в Северной Европе, особенно ее первой половине. Данный факт косвенно подтверждает отнесение нами «двухуровневого государства» на Руси именно к этому этапу государ- ствообразования.

Главный принципиальный вопрос в этом аспекте — распределение полученной добычи или дани («откупов», «контрибуций»). Частные вопросы — достоверность и масштабы конкретных походов, степень регулярности дани, соотношение Южного и Восточного направлений военно-торговой экспансии.

В походах участвовала прежде всего «русь», в состав которой для ранних походов включались словене, варяги, поляне. Это — поход Игоря, датированный НПЛ 920 г., ПВЛ — 941 г.; Аскольда и Дира — 866 г. по ПВЛ (в Никоновской летописи при «Михаиле и Василии»); не датированное, но, судя по описанию, взятое из византийско-болгарских источников нападение 860 г. поход на Константинополь тех же Аскольда и Дира при Василии, закончившийся, по Никоновской летописи, неудачей, миром и принятием русами христианства.