В Юго-Западном регионе (культура Луки-Райковецкой) существенные социально-экономические и, возможно, политические сдвиги наблюдаются, с одной стороны, в середине VIII в.; с другой — на рубеже IX-X вв. или даже в начале X в., а на территории древлян — лишь в середине X в., что и фиксируется летописью. Аналогичное явление присуще в целом и территории роменско-боршевской культуры, хотя и с запозданием (рубеж IX-X вв. является не верхней, как на западе Восточной Европы, а нижней гранью эпохи изменений). В последнем случае более ранние трансформации в недрах волынцево-роменской культуры связывают не столько с ее внутренним развитием, сколько с политическим процессом в Хазарии  и началом функционирования пути из нее «в Прибалтику и Скандинавию», а также более поздней трассы Киев-Болгар (круг вопросов, связанных с «Вантитом» на Дону или Воронеже в изложении Б.А. Рыбакова, А.Н. Москаленко, А.З. Винникова, А.Д. Пряхина). Исходные моменты развития региона, в котором нашли археологическое отражение события середины — второй половины IX в., дают смесь Североевропейской (скандинаво-балтийской) и Среднеевропейской модели «переходной» и ранней государственности и линий ее трансформации. Результат (в основном к XIII-XIV вв.) — сложные ступенчато-иерархические (Полоцк), а по территориально-политической структуре простые и «распространившиеся» (Псков и особенно Новгород) города-государства. Элементы их государственности находят наибольшее число аналогий среди корпоративно-эксплуататорских аристократических полисов севера Малой Азии, Сицилии и Южной Италии, сложных в территориальнополитическом плане, «колониальных», торговых прежде всего, городов-государств типа Карфагена или Венеции с республиканско-монархическими формами правления.