Кроме того, князьям в более позднем Новгородском государстве часто предоставлялись владения на границах (Копорье, Корела, Руса в XIV в.), что определялось их военной функцией на службе республике. По Луге и Мете могли проходить границы с волостью «Альдейгьюборга» и «ярлством Алаборга», где, по «Саге о Хальфдане», сидели независимые норманнские конунги и ярлы. В данном случае рубежи Новгородской волости могли совпадать с северными пределами владений киевских Рюриковичей.

Третий вариант получения доходов Ольгой связан с «Днепром и Десной», где упоминаются «перевесища» (какие-то рыболовческие или охотничьи угодья) и одно «село Ольжичи». Не совсем понятно, к какой территории относятся другие охотничьи угодья — «ловища» — к «Лузе» или «всей земле» («и ловища ея суть по всей земли и знамения и места и погосты». Любопытно, что этот вопрос, по-видимому, был неясен и для самих летописцев. Так, если в Радзивилловской летописи явственно прослеживается вариант отделения «ловищ» от «Лузы», то «Летописец русских царей» однозначно упоминает их и на этой реке. Зато все летописи единодушно помещают княгинины «ловища» в Древлянской земле. По-видимому, они могли располагаться только в «до- мениальных» и частновладельческих землях правящего дома, там же, где были «оброки», «села» и княгинин «град», т.е. на Луге, Днепре, Десне и в приравненной к ним не по фискальным, а по владельческо- правовым показателям земле древлян. Вероятно, по традиции земли гипотетической «внутренней Росии», частично совпадающей с будущей «Русской землей», были субъектом, получателем дани и поставщиками «воев», т.е. занимали в державе Рюриковичей положение, аналогичное Свитьоду в Шведском королевстве.