Византийские историки передают титул Святослава как «катархонт» и «архиг». У Константина VII «катархонтом» назван халиф, в подчинении которого находились правители низшего ранга — эмиры. В этом смысле данный термин аналогичен «архонту архонтов», как Константин переводит армянский царский титул «ишханац ишхан» — «князь князей». Термин «архиг», примененный к тому же лицу и в том же контексте, что и «катархонт», также, возможно, должен означать высшего руководителя, но, допустим, с более военным оттенком.

Действительно, так можно было называть правителя, «прочно овладевшего страной», властители которой с 913 г. носили титул «василевса болгар», признанный патриархом Николаем Мистиком, а с 918 г. — «Цесарь всем болгарам и грекам», официально признанный в своей болгарской части и Византией, после династического брака царя Петра I и внучки василевса Романа I Лакапина. Впрочем, «законный» император-интеллигент Константин VII осуждал «солдафона» и невежу Романа I и за разрешение самого брака с варваром, хотя и христианином, и за использование титула «василевс», «цесарь» по отношению к правителю Болгарии.

Сам Святослав по какой-то причине ни на такой титул, ни на пышные, аналогичные императорским, регалии не обращал внимания. Его облик соответствовал вождю кочевников, и аналогичным, особенно в сопоставлении с его предполагаемой «имперской концепцией», должен был быть титул — каган. Он был близок и его подданным — хазарам, и даже легитимным в этом плане союзникам — печенегам, отчасти венграм. Что же касается болгар, то, в противовес византийской пропаганде христианской общности, сам титул мог апеллировать к протоболгарской языческой древности, идеям «Великой Болгарии».