Очевидно, что полностью сбрасывать со счетов концепции внешних воздействий, имеющие под собой определенную и источниковую и методологическую базу, нельзя. Так, достаточно взвешенной выглядит новая теория В.Я. Петрухина о создании русами, пришедшими в Поднепровье с севера, опорной базы формирующейся государственности в зоне бывшей «хазарской дани» (территориально ограниченной и имеющей свои археологически определимые рубежи), ставшей «внутренней Росией». Институт дани перешел к «руси» от хазар как бы по наследству. В связи с этим логично и допущение участия хазарских элементов (наряду с другими) в русских полиэтничных дружинах. Внешнее влияние здесь налицо, но опосредованное, адаптированное к своим потребностям.

Еще одной существенной альтернативой исключительно скандинавской «традиции» источника влияний явилось западное, германобаварское направление (А.В. Назаренко). Развивая как высказывания А.П. Новосельцева  о зоне чешско-польского влияния, так и Й. Херрмана о ранних германо-русских контактах, Назаренко связывает эти отрывочные положения в целостную теорию об изначальном преобладании контактов славян Среднеднепровского региона именно с Центральной Европой и с ее гегемоном , затем Германским королевством через Карпаты — Прагу — Верхний Дунай в Баварии, Регенсбург прежде всего. Отсюда прямые влияния на Русь (он не разделяет ее и восточных славян)60, вплоть до денежно-весового обращения.

Образование Древнерусского государства: политико-антропологический и сравнительно-типологический аспекты

В последних работах И.Я. Фроянова акцент от «городов-государств», обладавших таким элементом полисов, как суверенитет самоуправляемой общины, был смещен к общинам в целом (но обязательно городским), т.е. произведен почти полный возврат к идеям XIX в.