В этом и отличие наших представлений о «дружинной государственности» на Руси от взглядов как Е.А. Мельниковой и Н.Ф. Котляра, так и А.А. Горского, считавших этот период весьма длительным. Только первые относили его исключительно к «варварской государственности» — IX-X вв. (считая ее «ранней»), а последний пролонгирует его до конца XII в. (не принимая, впрочем, самого термина, но не отрицая дружинный характер части правящей элиты). Отметим, однако, что взгляд на дружину как на социальную элиту Древней Руси вовсе не стал ни в 1990-е годы, как считает А.А. Горский, ни позднее «общим местом. в историографии» (Горский, 2004, с. 112-113), поскольку список его адептов, собственно, и исчерпывается вышеперечисленными фамилиями.

Что касается замечаний В.В. Фомина, главным из которых является обвинение в «норманнизме» в результате искажения источников, то ответим следующее. Во-первых, мы не считаем этнический аспект чем-то важным с методологической точки зрения, во всяком случае в монографии он если и затрагивается, то «подчиненно» к более важным — компаративистскому, функционально-структурному, этапнопроцессуальному6 Автор сознательно избегает втягивания в дискуссию «об этнической природе варягов», имея, впрочем, свою точку зрения на этот вопрос. Варяги (как и викинги) — термин не этнический, а социально-профессиональный. Русские летописцы лишь ретроспективно применяют его к той этнокультурной и корпоративно-профессиональной группе, какой была «русь» IX — середины X в.