Именно здесь могли скреститься интересы Руси и не менее трех из восьми печенежских «фем» (Гиазихопон, Нижняя Гила, Иавдиертим). По данным археологии, славяне удерживались на Днестре по крайней мере до середины XI в., а то и позднее, но уже именно в «киевских», а не местных крепостях. Продвижение русских на юг по этому коридору могло сомкнуть границы Руси, Первого Болгарского царства или Византии в низовьях Прута и Дуная, что грозило непредсказуемыми последствиями как для последней (в свете ее борьбы с Болгарией), так и для печенегов, закрывая им в случае чего выход из Причерноморского «мешка» через Добруджу, особенно в связи с достоверно существовавшими русско-торческими контактами. Безусловно, это гипотеза, причем пока абсолютно «открытая», но она хотя бы отчасти объясняет заинтересованность и Византии, и самих печенегов в давлении на русские границы. Со времен Святослава прошло не так много времени, призрак Переяславца на Дунае как столицы его «империи» был еще жив в умах василевсов545 Выход же русских к «Бе- лобережью» и устью Дуная, да еще по суше, минуя и печенежские степи, и море, где все еще господствовал византийский флот, был вряд ли по душе Василию и Константину, несмотря даже на возможные перспективы совместной борьбы с печенегами, особенно в Крыму Наоборот, действия воинов «фемы» Харавои, а скорее всего и других печенежских орд, как обозленных, так и использовавших последствия хорватской войны Владимира в 992 г., безусловно, отвлекали печенегов от разорения окрестностей Херсонеса и «Климатов». Каковы бы ни были причины натиска большинства печенежских орд (лишь 2-3 из восьми могли быть скованы гузами — торками и отчасти аланами (там же)), он породил к жизни такой механизм укрепления власти, как оборонительные войны.