Идея разделения эксплуатации на «эндо и «экзо-» не нова, она неоднократно постулировалась в позднесоветской этнографии. Что же касается ее конкретного применения к такому чисто русскому явленно, как полюдье, то оно весьма спорно.

Во-первых, вряд ли правомерно отождествлять действительно носящее сакральный оттенок описание «поборов» славянского «главы глав» со своего населения у авторов первой традиции восточных источников и фиксируемое на 100 лет позже «полюдье», осуществляемое среди всех росов. В качестве объекта полюдья выступают у Константина не они сами, а зависимые (союзные) от «Росии» Славинии. Таким образом, здесь речь идет о явлениях двух разных уровней и систем отношений. Второе, скорее, восходит к упомянутому Гардизи ежегодному кормлению части русов в земле славян.

Что же касается гипотезы И.Я. Фроянова о том, что полюдье относилось лишь к «Росии» (т.е., в его понимании, к землям Полянской общины) и носило лишь ритуально-магический характер, а со Славинии бралась дань, то она не находит подтверждения в источниках. Предположение о том, что Константин VII мог7в данном случае смешать два разных явления (дань и полюдье), вряд ли можно считать оправданным, исходя как из эрудиции автора трактата «Об управлении империей», так и характера самого произведения, способов и сроков получения информации.

Вероятнее вообще отсутствие какой-либо эксплуатации внутри «Росии» (за исключением рабов, разумеется) и наличие коллективной эксплуатации всеми росами (включая, возможно, и интегрированных в их состав полян) «Славинии» и, отчасти, «внешней Росии».

Другое дело, как уже говорилось в начале данного параграфа, теоретически «федеральная» дань (точнее, ссылка на нее) могла использоваться местной правящей верхушкой «славинии» для укрепления экономической базы своей власти.