В то же время технически невозможно каждый раз вместо названия формы государственности, пускай условного, приводить полный список ее характеристик. А сам А.А. Горский иного, но также короткого названия не предлагает.

Парадоксально, но аналогичный тип критики не только термина, но и идеи «дружинного государства» прозвучал ранее и со стороны сторонников концепции «общинного государства»

Впрочем, эта группа историков, как бы при взгляде со стороны, самого А.А. Горского к противникам данной идеи отнюдь не относит. Также сближает позиции сторонников этих двух, по сути взаимоисключающих, концепций («дружинной» и «общинной») общее отрицательное отношение к «имперской» идее применительно к Киевской Руси. Идея эта, как указывает В.В. Пузанов, была предложена Е.А. Мельниковой или, параллельно с ней, В.П. Даркевичем (1994) вслед за К.Марксом и активно постулируется в нашей монографии. Впрочем, здесь (как и в случае с «дружинным государством») оппоненты нанесли «удар» не по первоисточнику идеи78 (нельзя же в самом деле считать за таковую случайную, хотя и красиво звучащую фразу К. Маркса — «империя Рюриковичей».

Если А. Горский утверждает, что Русь была ближе не к империи, а к моноэтничным государствам, то сторонники «общинной» концепции признавали на определенном этапе развития «имперский» характер Руси, но считали его скорее тормозом развития феодальных отношений, в результате более медленных, чем в «моно- этничных Швеции и Норвегии».

2.   Дальнейшее развитие имеет в XXI в., получив неожиданную «поддержку» если не в сути, то в понятийно-терминологическом аппарате политической антропологии, теория городов — государств — общин. Ее разрабатывает сейчас ряд учеников И.Я. Фроянова, поскольку сам ученый, продолжая научную деятельность, отошел от киево-русской проблематики, считая (по его собственному выражению), что он все сказал в этой сфере.