Но главный вопрос был не в князе: Ольга и, возможно, Святослав понимали выгоду христианизации во всех аспектах, но против нее была главная военная и все более политизировавшаяся сила державы — дружина. Также осознавая это, Владимир обращается не к ней, а к «болярам» и старцам градским» и именно с ними решает вопрос о выборе веры. Именно этому слою, причастному к управлению, излагал свою внешнеполитическую программу Святослав в 969 г.. Но «испытывать веру» (а не принимать ее) посылает Владимир «имаше у себе мужи», «добры и смыслены», т.е., судя по всему, верхушку дружины, мнение которой значило много, доверие же князя льстило. Именно они должны были определить, какая из служб какому из богов может быть «люба. князю и всем людям» (там же) Вопрос же о необходимости введения общей, новой веры был рассмотрен, вероятно, еще на «свеща- нии» князя, бояр и старцев. Они же и принимают окончательное решение, выслушав последних «мужей», т.е. узнав мнение дружины. Та же, по «Сказанию», крестилась достаточно «импульсивно» в Корсуни, по примеру князя. Дружина зарождается на Руси, как и в Чехии и Польше, в период «объединительных» и завоевательных войн, но наибольшего развития достигает уже после их завершения, в ходе обороны уже сложившегося «раннего государства» от кочевников.

Этот подтип военных механизмов (оборонительные войны, подтип 3) стал единственным и на какое-то время (после 992 г.) — главным фактором развития и консолидации данного государства, ведущей функцией власти, идеологическим оправданием ее усиления.

Русско-печенежские отношения были напряженными все 80-е годы, о чем свидетельствует сообщение ПВЛ о Варяжко, воеводе Ярополка, который «многа воева Владимира с Печенеги» «бе бо рать от Печенег». Однако печенежская опасность еще не приобрела тогда угрожающих масштабов, не мешала Владимиру решать задачи внутренней и внешней политики, уводить войска в дальние походы.