Естественно, гипотетические «операции» проходили с датами «от сотворения мира», но сути дела это не меняет, так как длительность года («лета») в обеих календарных системах (византийской и юлианской) одинакова.

После установления дат все скрывающиеся за ними события по мере возможности были отредактированы для большего приведения их в соответствие друг с другом и общей концепцией автора ПВЛ, однако разнообразие жанров (стилей), составляющих отдельные части текста и их возможных источников, а также отдельные шероховатости стыковки устранить не удалось.

Однако сомнительными являются все же даты договоров (точнее, одного договора) времен Олега, но не сам факт их (его) существования. Об этом однозначно свидетельствует Лев Диакон устами послов Иоанна Цимисхия к Святославу: «(мы) не должны сами разрушать доставшийся нам от отцов (т.е. вряд ли речь может идти о договоре времен Аскольда и Дира — тогда правили „деды“ — Е.Ш.) неоскверненным и благодаря споспешествованию Бога неколебимый мир». Об этом же косвенно говорит и обвинение Игоря в нарушении «клятвенного договора». Учитывая срок действия договоров — 30 лет, речь может идти самое давнее о 912   г.170, а возможно, и о более поздней дате. Сам контекст данного раздела «Истории» Льва Диакона, впрочем, не позволяет категорично утверждать, что речь идет именно о походе и договоре Олега.

Что касается третьего блока сведений ПВЛ, связанного с деятельностью Игоря, особенно в 40-е годы X в., то безусловная историчность этого князя подтверждается как Иларионом, так и византийскими источниками. Проблема лишь в датировке в НПЛ его «несчастного» похода 920 г. и иной характеристике личности Игоря, а также контаминации данных ПВЛ и византийских авторов («Продолжателя Феофана», Льва Диакона и др.) со сведениями «Кембриджского документа» («письма еврея») и Ибн Мискавейха.