Геральдические символы этих дружинников могли каким-то образом перейти на украшения их жен или наложниц, далее вызвали «престижные» подражания, потеряли первоначальную смысловую нагрузку (мировой змей — Ермунгард?) и т.д. Объяснимо и попадание подобных медальонов обратно в Скандинавию. Конечно, здесь много неясного, но иное объяснение непонятной схожести разделенных сотнями километров находок в разноплеменных курганах, тем более с «неместной», но устойчивой символикой, подыскать трудно. В этом контексте, возможно, не является случайностью ни схожесть конструкции укреплении стана — «дружинного лагеря» Левенка под Стародубом и крепости Харальда Фюркат, ни потерянный в бою под стенами Любожичей- Монастырища датский парадный меч. Несколько по-новому в этой связи может выглядеть и летописное сообщение о религиозных преследованиях варягов-христиан, помещенное под 983 г. именно в датской королевской дружине могли быть более или менее убежденные адепты новой религии, ибо только Харальду в Дании удалось ввести ее за 20 лет до описываемых событий на государственном уровне

На социально-ролевом уровне присутствие королевских дружинников объясняет появление на рубеже Х-Х1 вв. неславянского термина «гридь», который не относился к варягам-наемникам Присутствие их не только в качестве профессиональных воинов, но и советников великого князя может объяснить весьма продуманные операции по завершению объединения и территориально-политическому переустройству страны.