Кроме того, функции аппарата управления «руссов», да и всех «русов», по отношению к «нижнему» уровню власти могли заключаться в помощи этому уровню власти в сборе дани, значительная часть которой могла на нем и «задерживаться», не переходя выше — «руси». Сохранение местных властей облегчало для «русов» выполнение этой функции, лишая их в то же время реального контроля за размерами дани, собранной местными князьями (или иными органами управления) якобы только для удовлетворения аппетитов «руси». Мечи «русов» или даже их появление заставляли покориться строптивых неплательщиков, а наиболее закоренелые могли и просто уничтожаться или высылаться. Кандидатуры этих «закоренелых» назывались, вероятно, именно местными властями, которые таким путем, с помощью «русов», упрочивали собственную власть. В этом плане, обеспечивая наиболее успешное выполнение своей функции самообеспечения, «русы» для «нижнего» уровня власти осуществляли классово-сословную и даже в какой-то степени общественную функцию, способствуя укреплению системы управления отдельных потестарно-политических образований Восточной Европы.

Конкретизация этих положений по материалам источников дает следующую картину.

Функции госаппарата у «русов», по данным восточных авторов, остаются прежними, с некоторым смещением их соотношения внутри

группы «общественных» (или «самообеспечения», в зависимости от того, как расценивать «русов» — как народ или социальную группу, о чем только по данным источников первой и второй традиций описания сказать невозможно). Увеличился удельный вес организации внешней торговли в ущерб грабежу иных народов (и в форме пиратства, и в форме сбора дани-откупа или контрибуции).