Однако здесь дело в другом: фигура Ярополка «выбилась» из прямой линии «демиургов» государства уже ко времени «Слова о Законе и Благодати», не говоря уже о Начальном своде и ПВЛ. Как сводный брат Владимира, он как бы отошел в сторону от прямой генеалогической цепочки Игорь — Святослав — Владимир — Ярослав, что, возможно, диктовалось попытками создать автократический идеал власти, наследственной от отца к сыну, особенно актуальный при Владимире Мономахе.

Летописей при дворе Ярополка, вероятно, не велось, «дружинные легенды» и былины об этом непопулярном в окружении Владимира Святого князе не создавались. В итоге на страницы ПВЛ попали лишь те его деяния, которые были связаны с борьбой внутри клана Рюриковичей, но не государственные мероприятия.

Время массового появления скандинавских и русско-дружинных древностей на Левобережье если и не указывает с абсолютной гарантией на начало наибольшей интенсивности киево-русской экспансии в этом регионе именно при Ярополке (в силу недостаточной точности для этих целей археологических датировок), то и не противоречит этому.

Дата присоединения среднего и верхнего течения р. Псёл, а также и Верхнего (Курского) Посеймья к Руси может определяться кладом на селище у с. Воробьевка, содержащим в том числе лучевое височное кольцо группы IV, абсолютно аналогичное горнальским, и дирхемы. Причин выбора русами именно этих регионов первоначально как объекта, а затем как одного из плацдармов для наступления на земли северян могло быть как минимум две: отсечение так называемых Восточных территорий от основного массива северянских земель в Среднем и Нижнем Посеймье и Подесенье и лишение последних выхода в степи — к осколкам Каганата, давним болгаро-аланским культурно-политиче

ским контрагентам северян на Донце и Дону и потенциальным союзникам — печенегам.