И наконец, стандартные, хотя и единичные и широко разбросанные медальоны из плохого серебра — женские привески с изображениями кусающего свой хвост (или по крайней мере с развернутой назад головой) животного, напоминающего дракона. Несмотря на отнесение их к «предметам скандинавского импорта» (там же), в самой Скандинавии их точных аналогий нет, хотя и стиль, и семантика изображения уходят корнями именно туда.

Вряд ли возможно говорить об их скандинавском производстве хотя бы потому, что во время их бытования (конец X — начало XI в. в основном) там господствовал новый стиль — «маммен», проявившийся впервые уже на руническом камне Харальда Синезубого, эмблема которого в основном еще выполнена в стиле еллинг.

Не углубляясь в психологию элитных коллективов, тем более в чуждом окружении, отметим хорошо известное по синхростадиальным этнографическим параллелям наличие для них общего тотема, символа, эмблемы Дракон, «мировой змей», волк — кто бы ни был изображен на неясных по семантике бляшках, был ничем не хуже других «геральдико-тотемических» фигур. Их подобия имеются и на синкретичных по происхождению и иконографии изображениях оковки турьего рога из «Черной могилы» (третьей слева и второй справа фигуры на развертке фриза по изд.: Толстой, Если эта эмблема могла быть символом корпоративного единства коллектива, то внутреннюю дифференциацию (по доблести, опыту, количеству подвигов) по восточноевропейской моде могли отражать наборные болгаро-аланские пояса, возможно связанные также с хазарским  или венгерским воинскими ритуалами.

Составляя «добрую, смысленую, храбрую» часть варяжских наемников Владимира, к тому же, вероятно, не полностью, в отличие от «вольных дружин», независимых в своих действиях, они были поставлены в ключевых пунктах «государственного освоения», «окняжения» племенных земель.