В этом аспекте показательны два факта: запрет передачи императорских инсигний «варварам» и осуждение династических связей с их правителями и ярко выраженное желание Владимира породниться с византийским правящим домом (как до этого удалось это сделать с чешским и, возможно, болгарским). В обоих случаях язычество выступает для Владимира, решившего добиться цели, досадным, но легко (по викингской традиции) устранимым препятствием. Безусловно, и византийские атрибуты власти были самыми «привлекательными», и династический брак с родственницей василевса — самым престижным

3.   Внешнеполитический аспект — на самом деле самый сложный и дискуссионный, как и детали пребывания русских в Византии в 988 г. в освещении отечественных и византийских источников. Логическим продолжением деятельности Владимира по восстановлению границ державы Игоря после Волжской кампании 985 г. должно было стать движение в южном направлении, с целью подтвердить власть над крымскими и «хазарскими» владениями Руси. Их потеря (если не для Руси, то для Владимира) косвенно доказывается господством в степях враждебных лично ему, до этого — благорасположенных к Яро- полку, печенегов. Другой косвенный факт — наличие в 986 г. в Киеве общины537 «Жидов Хозарстиих», которые наряду с зарубежными послами проповедовали свою веру. Третье доказательство (от «умолчания») — отсутствие упоминаний о других походах русских в Крым, кроме 988 г. на Корсунь. С учетом того, что в этом году в данном регионе упоминается в качестве князя Тмутараканского сын Владимира Мстислав, увязываются воедино два направления внешней политики — «поиск веры» и возврат утраченных владений, оба связанные с корсуньскими событиями в трактовке ПВЛ.