С другой стороны, именно на них, наряду с «завоеванными» по статусу землями (древлян, возможно, веси), ранее всего стало распространяться право княжеской земельной верховно-государственной и частной собственности (вначале на охотничьи и рыболовческие угодья и отдельные «села» и «грады»). В Древлянской же земле «скрестились», по-видимому, все возможные и «юридически» допустимые формы эксплуатации: от поставки рабов-пленных до государственных налогов разных видов и даже прообраза ренты. Эта «земля» долгое время вынуждена была служить одним из основных поставщиков прибавочного продукта390 для правящей верхушки Руси (киевской ее части по крайней мере) в связи с резко сократившейся фискально-экономической ее базой в результате кризиса и отпадения многих земель. В итоге перед нами три территории с разным, по крайней мере фискально-правовым, статусом.

Нет никаких данных «налоговой эксплуатации» собственно «Росии», в пределах которой гипотетически могло действовать своеобразное «корпоративное» право — «Закон Русский». С «внешней Росией» отношения сложные, регулируемые давней договорной основой: «рядом» Новгорода и северных «родов» с Рюриковичами в целом, дого

ворами каждого города Севера с конкретным князем. Последний выступает скорее не законодателем, а гарантом исполнения местного права и заключенных соглашений: двухуровневость власти здесь не только сохранялась, но и подтверждалась. В земле древлян она была уничтожена, временно введено прямое правление киевской княгини или ее наместника. Выступая наследником «туземных князей», она должна была взять на себя и часть их «общенародных» функций.