С последним  В. Пузанов, однако, не согласен в определении степени влияния хазарского фактора на сложение Древнерусского государства.

Действуя отчасти и в рамках второго, этноинтерпретационного, направления, автор здесь не претендует на новизну, но выбирает и органично использует для доказательства своих идей те концепции, которые наиболее полно «оттеняют» его политико-антропологические реконструкции. Что же касается третьего направления, то «очерки», посвященные источниковедческо-интерпретационной и реконструктивной проблематике, явно стоят особняком и с концептуальной частью практически не связаны. В последней, впрочем, разбросаны ссылки на источники, в том числе иностранные, применяемые компаративистски- реконструктивно (скандинавские аналоги русским процессам и образам), нумизматические и археологические. Здесь был бы образец комплексного анализа (или применения, это точнее) источников, если бы не их использование «вразброс», выборочно. Особенно это касается археолого-нумизматических материалов, на которые автор, не будучи археологом, ссылается тогда, когда они его концепцию подтверждают  (хотя ссылки не совсем корректны, ибо изложенные здесь точки зрения не являются единственно возможными), в то же время называя их «малоинформативными» или даже «просто бессильными».

Следует отметить, что работе также предшествует достаточно полный конструктивно-критический и систематизирующий обзор современной историографии. Сам же труд В.В. Пузанова, несмотря на неоднозначность отдельных его частей, безусловно, соответствует всем перспективным направлениям современной историографии в изучении русского государствогенеза.

Наоборот, иной подход демонстрирует один из последних адептов теории «государственного феодализма» (третья современная теория из «старых» позднесоветских) — М.Б. Свердлов.