На мысль о разном статусе подданных по отношению к «катархонту» наводит формула договора в изложении ПВЛ: «аз же и со мною и подо мною да имеем клятву.

С учетом того, что «Русь» и бояре уже упоминались как находящиеся «под» (властью) князя, «со мною» могут быть только иные, отчасти равные Святославу по степени причастности к власти и суверенитету, князья. Другое дело, что как участники похода в Болгарию и договора с Цимисхием последние не упоминаются. Вместо них в качестве совещательного органа при войске Святослава имелся «совет знати» — «комент». Это единственное свидетельство «аристократических» элементов в структуре власти державы Святослава. Да и то неизвестно, что подразумевалось здесь под знатностью — «благородство» происхождения, близость к князю или личные качества. Скорее последнее: так, Икмор, «предводитель войска», «второй» после Святослава, «пользовался у них величайшим почетом и был уважаем всеми за одну свою доблесть, а не за знатность единокровных сородичей или в силу благорасположения» (Святослава). Лев Диакон добавляет, что он — «храбрый муж гигантского роста». Принцип «подбора кадров» — явно меритократический, по личным качествам, присущий некоторым «неклассическим» моделям дружинной государственности (Швеция, Норвегия, Русь, возможно, отчасти Чехия, но не Польша).

Для дружины Святослав — первый среди равных, что выражается в отсутствии особых регалий власти — лишь «с одной стороны (головы) свисал клок волос — признак знатности рода». К «боярам» же, не входившим в его дружину, князь прислушивается не более, чем к «прочим людям» в иных обстоятельствах: «кия- нам» в 968 г. «новгородцам» в 970 г.