Учитывая данные иных письменных источников о предводителях «росов», к ним с наибольшей долей вероятности можно отнести характеристику принципов прихода к власти, а значит, и политического статуса «архонтов» хорватов и венгров: «Тогда, после крещения, он (василевс Василий I. — Е.Ш.) поставил для них архонтов, которых они сами хотели и выбирали из рода, почитаемого и любимого ими. С тех пор и доныне архонты у них появляются (уже не выбираются. — Е.Ш.) из тех же самых родов, а не из какого-либо иного». И далее: «Его-то (Арпада. — Е.Ш.) они (венгры. — Е.Ш.) и сделали архонтом. До этого Арпада турки (венгры) никогда не имели другого архонта, и с тех пор до сего дня они выдвигают архонта Туркии из этого рода». Критериями выбора были не древность рода, а «разум, рассудительность, мужество, способность к власти» (там же). Налицо и второе отличие. Если в этих случаях инициаторами «выборов» «архонтов» были император ромеев и хазарский хакан, в случае с русами любое внешнее воздействие отсутствовало («чудь», «словене и кривичи» пригласили в качестве правителей не конкретного князя или род, а «варягов-русь» в целом).

По фактическому (территориальному) положению «архонты» «Росии» равны королям, так как ей подчиняется несколько «Славиний», в некоторых из которых могут быть и свои архонты (князья) или что- либо типа «советов» жупанов — старейшин. Формально русский князь не имеет в глазах византийцев даже титула «архонта архонтов» (как ранее «глава глав» у славян), хотя в его подчинении и имеются несколько русских «светлых князей». Последнее говорит о том, что для русов его статус еще не слишком отличается от положения последних, а восточноевропейское государство во главе с «Росией» («Русью») не имело еще унитарного характера или даже устоявшегося федеративного устройства.