Отнюдь не менее, а в чем-то даже более связан с «Легендой о Вещем Олеге» цикл «Песен о Хельги», записанный, как и вся «Старшая Эдда», в XIII в. и отражающий события с противоречивыми хронологическими и географическими привязками. Среди исторически известных скандинавских конунгов только один носит имя Хельги — сын Хальвдана, конунг Дании в VI в. н.э. В «Песнях» же под этим именем выступают три сменяющих друг друга путем реинкарнации лица (сыновья Хьерварда, Сигмунда и Хаддингьяскати). Конечно, речь могла бы идти о конунгах племен или фюльков, однако в «Песнях» подчеркивается, что он — «герой, меж князьями самый достойный» «так возвышался Хельги меж конунгов, как ясень гордый в зарослях терна». В Вальгалле «Один предложил ему править всем наравне с ним самим» (там же).

Среди антуража легенды имеются змеи, которые сопровождают не рождение героя (как в былине о Волхе), и не его смерть, как в «Сказании о Вещем Олеге», но предчувствие смерти Хельги. Сохраняется мотив коня, но это уже кони ведьм — волки, с удилами из змей. Волки в целом упоминаются чаще, чем в «Саге об Олаве Трюггвасоне» (в «Сказании об Олеге» их нет вообще), но реже, чем в былине о Волхе и летописном повествовании о Всеславе Полоцком. Он еще не князь-оборотень, волкудлак у славян, но уже «друг волкам». Погибают оба Хельги (сын Хьерварда и сын Сигмунда) от мечей, однако синонимами последних являются «змеи крови». Меч первого из Хельги, подаренный конунгу валькирией Свавой вместе с именем, символизировал змея: «на лезвие змей окровавленный лег, другой обвивает хвостом рукоять».