В данном случае это могли быть такие черты североевропейской модели, как «юридизм» (источник права — народ), защищенность прав личности и ее имущества даже перед лицом правителей, долгое время выступавших как субъекты частного, а не публичного права. Наряду с этим — юридически предусмотренная возможность на практике решать спорные вопросы с помощью силы или богатства. Сыграли свою роль (впрочем, отчасти в плане преодоления их на славянской почве) такие черты североевропейской модели переходного периода, как отсутствие непроходимой грани между династией и остальной знатью (как по происхождению, так и по богатству), религиозный конформизм и этнополитический космополитизм. Нельзя не отметить и особую роль международной, в том числе посреднической, торговли, наличие навыков и кораблей для дальних морских плаваний. Последние факторы единодушно подчеркивают для руссов восточные, для руссов — византийские источники, да и сама ПВЛ.

Н.Н. Гринев также считает, что договор Рюрика с племенами, причем письменный, был, но он связывает его скорее со скандинавской правовой практикой (написан старшими рунами на древнешведском языке). Отсюда ошибка переводчика и редактора 90-х годов XI в., результатом которой стало появление братьев Рюрика — Трувора и Синеуса

На первый взгляд, обе точки зрения дополняют друг друга, проги- вореча лишь в деталях: Петрухин считает «Трувора» и «Синеуса» личными именами князей, а не транскрипциями шведских слов «верная дружина» и «свой дом».

Однако, по сути, вопрос в другом: относился ли Новгород и вообще Северо-Запад Руси к сфере влияния скандинавских либо славянских правовых традиций? Если же взять еще более широко: какое направление развития означал сам факт заключения ряда, включая и его формулы, — к североевропейской или среднеевропейской (славянской основе) моделям ранней государственности?