Он наиболее разнороден, а в силу политического значения хотя и наиболее освещен ПВЛ, но и наиболее «оброс» легендами, что требует самого осторожного и достаточно нового подхода. Сюда включаются поляне на его юге, смоленские кривичи на севере, дреговичи на западной окраине, часть радимичей и земли между ними (на западе), смоленскими кривичами (на севере), вятичами и северянами (на востоке), полянами (на юге) — так называемое «Подесенье».

Кроме того, косвенно, данные о Кие, Щеке и Хориве могут смутно отражать наследование от брата к брату, а добавление Лыбеди — еще право женского наследования. Археологические данные на период VIII — первой половины IX в. показывают отсутствие четкой иерархии городищ и особо крупных, укрепленных и богатых центров, которые можно было бы контаминировать с князем и дружиной199, что не позволяет говорить о сложении общеполянской княжеской власти, а вопрос о государстве «ад-Дир» весьма спорен

Крупные и богатые дружинные памятники (некрополь Киева, Леплява, Шестовицы, «Черная могила» — и черниговские дружинные курганы в целом), во-первых, более поздние, а во-вторых, оставлены в основном не «туземцами», а пришлыми русами (о них пока речь не ведется).

Итак, до середины IX в. поляне — конгломерат земледельческих протогородов этапа вождеств. Генеалогическая легенда о пришельце- иностранце относится к весьма распространенному типу обоснования происхождения власти, особенно в государствах, созданных из отдельных равноправных частей201 Но важно и иное — по этой легенде у полян не было княжеской власти со времен Кия, и Дир (с Аскольдом), явные находники-варяги, «стали править всей Полянской землей».

Дреговичи также сходят со страниц летописи и составляют, судя по названию, объединение по чисто территориальному, а не родственному или сакральному принципу.