Не так уж и странно в этой связи и то, почему канонический образ Ольги создается только сейчас, и поэтому «байки» Гаральда пришлись как раз к месту, хотя и жил он действительно «значительно позже Ольги». Что касается «фигуры язычника Олега», то автор и не утверждает, что его летописный образ создается тогда же и с той же целью. Скорее всего, он возникает позднее и по иным идеологическим мотивациям.

Хотя показательно, что в 1043 г. старший сын «христианнейшего» Ярослава Владимир хотел «повторить» еще «неизвестный» подвиг язычника Олега, совершив поход на Царьград. Его провал мог привести к сочинению сюжета «компенсаторного» характера, благо под рукой были и ненавидевшие империю болгарские книжники, и на практике испытавший и знавший ее слабые места командир варяго-русской гвардии Гаральд, в 1043 г. вернувшийся на Русь. Не в этом ли, кстати, корни до сих пор удовлетворительно не объясненных причин «последнего викингского» похода 1043 г.? Символично, что язычник Олег сопоставляется летописными «греками» с покровителем южных славян Дмитрием Солунским.

В заключение сильно затянувшейся и, с точки зрения профессионалов в данном вопросе (но не более широкого круга историков), бесплодной дискуссии в духе Погодин — Костомаров или Миллер — Ломоносов (об этнической природе варягов) отметим главное.

Именно непредвзятый, системный, комплексный анализ источников, с соблюдением принципов их непротиворечивости, методологии компаративизма и некоторых методов сравнительно-текстологического анализа неизбежно приводит (и на разных уровнях объективных исследований приводил) к тому, что В.В. Фомин ангажированно называет термином «норманнизм».