И здесь христианство, особенно византийско-православного, «самодержавного» варианта, его политическая доктрина («василевс от Бога», народы, принявшие от Империи христианство, должны повиноваться ей) могли послужить Ольге отправной точкой — поставить Русь и ее саму вровень (хотя бы идеологически) с ведущими державами и правителями Европы. Последнее не является чем-то исключительным для славянских «вождеств» и ранних государств IX-X вв. Если сильные державы (Болгария при Симеоне) действовали насилием в стремлении приобрести императорские титулы400 и инсигнии, то более слабые выступали в роли просителей при дворах франкских и германских королей и императоров. Напомним хотя бы факты таких обращений со стороны Карантанских князей и знати, некоторых ободритских, стодоранских и чешских правителей и даже такого сильного государя, как Болеслав Храбрый. Если там получение поддержки было обусловлено признанием себя вассалами на феодальном праве, то Ольга была признана «дочерью» василевса ромеев.

В плане формы правления княжение Ольги являет собой реализацию на практике тех брачно-семейных (в противовес родовым) тенденций, которые выявляются при определенном прочтении преамбулы к договору 944 г. О том, что княгини Гардарики и «страны Вендов» (в данном случае либо Польша, либо Поморье, либо Ободритская «федерация») были субъектом не только частного, но и публичного, по сути государственного, права, говорится в «Саге об Олаве Трюггвасоне». «У могущественных конунгов был тогда такой обычай: половина дружины была у жены конунга, и она должна была содержать ее на свои средства, и ей причитались налоги и подати, которые были ей необходимы для этого.