Очевидно лишь безусловное отставание ее уровня развития от наиболее «передовых» из описываемых славянских регионов (общественных отношений это не касается).

В компенсацию этого весьма подробно описываются те виды практической деятельности русов, которые в дальнейшем могли использоваться как механизмы институционализации государственной власти «варварского» уровня. К ним в первую очередь можно отнести грабительские войны, дававшие избыточный продукт как для непосредственного потребления, так и для международной торговли (в том числе и рабов, использовавшихся чаще не как рабочая сила, а как товар).

Поэтому другим, а пожалуй, и главным источником получения «богатства» являлась международная торговля, и на ее базе действовали «плутократические» механизмы. Сакральные механизмы служили скорее интересам не формирующейся светской власти, а жреческой верхушки. Механизмы правового регулирования лишь отчасти принадлежат «царю», причем он не располагает ни властью, ни возможностями насильственного навязывания своих решений. Никаких наме

ков на действия аристократических и иных, по косвенным данным источников, присущих славянам механизмов у русов ни внутри их общества, ни по отношению к славянам нет.

Разные механизмы в принципе (хотя и не строго обязательно) должны приводить к образованию разных форм или по крайней мере моделей государственности. У русов, по-видимому, преобладают военно-плутократические механизмы первоначальной институционализации власти.

Нет никаких данных о попытках русов установить прочное государственное господство над славянами: вероятно, постоянный грабеж и получение рабов были более выгодными для международных торговцев