Аналогичная ситуация (без точных дат внутри IX в.), вероятно, складывается в Гроби- ни (Гробиняс). Сарский комплекс «получает» на рубеже VIII—IX вв. «вещи североевропейского круга», клады восточных монет — в начале IX в. Однако, по мнению А.Е. Леонтьева, их появление объясняется не прямыми контактами с Востоком с помощью скандинавов, а связями мерянской знати с Северной Русью.

В Изборске и Пскове IX в. скандинавских древностей вообще нет. Старая Ладога — единственный пункт, где скандинавские поселенцы присутствовали с самого начала, но и там его преобладание начинается, скорее всего, с горизонта Е2, со времени установления «варяжской дани» в результате датского похода 852 г.

Г. Шрамм (1994), по-видимому, достаточно сильно преувеличивает роль скандинавов в основании городских центров Северо-Запада Руси: в частности, по данным топонимики, считает их создателями первоначальной Ладоги (Aldagia), Белоозера (гипотетичный Valkaborq), Изборска (предполагаемая форма Is(s)uborq), известный по сагам Алаборг располагает на берегах Онежского озера. Впрочем, он сам признает свои выкладки в качестве одних из возможных гипотез, в случае с Изборском даже как «резервную». Даже он практически «отстраняет» викингов от создания Волжского пути, так как они «уже около 800 г. (а путь этот достоверно возник раньше) обнаружили стремление и способность связать маршрутами плаваний все известные к тому времени моря». Впрочем, когда «доходность. Волжского пути возросла из-за курсировавшего по нему арабского серебра», «возникла Северная Русь. как следствие усилий викингов, направленных на установление связи с Волжским путем» (там же). В итоге у этого исследователя получается что-то близкое к теории Р. Пайпса о «Руси» как торговой компании по эксплуатации путей и сырьевых богатств Восточной Европы.