Активная внешняя государственно-завоевательная экспансия с попыткой создания межэтничных «империй» обычно следует в организмах этой модели за образованием основных структур и элементов ранней государственности, способствуя их институционализации и укреплению. Обратный пример, пожалуй, дали лишь Польша, наиболее типологически отличная от Руси среди государств дружинного образца, и Венгрия, где возможность успешной внешней экспансии и расширения границ корпоративно-эксплуататорского «протогосударства» (точнее, системы вождеств) мадьяров лишь оттягивала начало процесса «раннегосударственных» преобразований. Лишь неудачи венгров в Германии, Чехии, Византии заставили верхушку власти (но не всю военно-родовую «корпорацию») искать пути к консолидации и как следствие — замене экзоэксплуатации на внутренние поборы (эндоэксплуатацию).

Держава Святослава стадиально предшествовала формированию ранней государственности на Руси, хотя и обладала некоторыми вторичными, характерными не только для нее, признаками последней: гетерогенностью и военно-завоевательной экспансией с целью расширения «налогового поля».

Вероятно, причина еще большей, чем державы Кнута Великого, Болеслава II Жестокого, Болеслава Храброго, «василевса болгар и ромеев» Симеона, недолговечности «империи» Святослава — в ее стадиальной «преждевременности», а не только в полководческом таланте Иоанна Цимисхия и военно-техническом превосходстве «ромеев». Все вышеперечисленные государственные образования, кроме Руси, провели к моменту начала внешней экспансии большинство «раннегосударственных» преобразований, в том числе и такое очевидное, как христианизация, хотя бы поверхностная.